Московский пожар (1812)

Переход

16 августа в ходе тайной встречи Гиля с руководством партизанского отряда «Железняк» на нейтральной территории были оговорены условия присоединения эсэсовцев к партизанам. Всем «дружинникам» (кроме белогвардейцев) была обещана неприкосновенность, шанс реабилитировать себя перед Родиной, восстановление в воинских званиях и возможность вести переписку с родственниками. Гиль настоял на том, чтобы командование бригадой осталось за ним.

Полиция порядка в Минске — Bundesarchiv

В тот же день начался переход бригады на советскую сторону. Гиль с офицерами и преданными солдатами объезжал деревни, где были расквартированы полки «дружинников» и перед строем произносил речь, в которой утверждал, что немцы их обманули, что «ни о какой «новой России» они не думают и что у них лишь одна цель — порабощение русского народа». «Давая обещания и заверения, — говорил командир «Дружины», —  фашистские гады в то же время производили свои кровавые расправы над невинными безоружным мирным населением». Роль себя и свои подчиненных в этих расправах, он, кончено, не озвучивал.

Следовавший за этим приказ Гиля-Родионова «беспощадно истреблять фрицев до последнего их изгнания с русской земли» встречался бойцами бурным ликованием. Они немедленно уничтожали ошеломленных немцев и брали под арест белоэмигрантов и оппозиционных командиру офицеров.

Евгений Халдей/МАММ/МДФ/russiainphoto.ru

В итоге, 16 августа 1943 года 1175 «дружинников» с оружием перешли на сторону партизан. Позже к ним присоединились еще около 700. Однако не все из эсэсовцев были рады таким переменам: больше 500 человек сбежали в сторону немецких гарнизонов. Тех из них, кого «дружинники» смогли поймать, они тут же расстреляли.

Разграбление Москвы

Другой причиной, заставившей Ростопчина снять с себя ответственность за пожар, могли стать назойливые требования погорельцев возместить им понесённые убытки. «Соловья я никогда не любил. Мне кажется, что я слышу московскую барыню, которая стонет, плачет и просит, чтобы возвратили ей её вещи, пропавшие во время разгрома Москвы в 1812 году», — иронизировал впоследствии московский градоначальник. Чтобы не слышать этих претензий, после выхода в отставку Ростопчин уехал на постоянное жительство в Париж.

Вслед за оставлением Москвы французами одним из первых в город вступил кавалеристский авангард русской армии под командованием А. Х. Бенкендорфа, который позднее вспоминал:

Карта разоренной Москвы из книги А. Я. Булгакова «Русские и Наполеон Бонапарте» (1813)

Пожар и отсутствие присмотра за оставленным в спешке имуществом манили в Москву множество крестьян из окрестных сёл и деревень. Вместе с подводами для вывоза награбленного эти толпы хлынули в сторону Московского Кремля. Как вспоминал Бенкендорф,

Хронология событий

Наполеон вступил в Москву 3 сентября 1812 года. Авангард под командованием Мюрата занял Кремль. Остальная армия двигалась тремя колоннами: через Фили, Дорогомилово и Лужники. Жители к этому моменту уже покинули город. Остались лишь несколько тысяч человек, по большей части преступники, выпущенные на свободу московским градоначальником Ростопчиным. Они занимались мародерством в покинутых домах. Сохранились воспоминания сержанта Бургоня о том, какие настроения царили во французской армии, когда она входила в Москву: «В эту минуту было забыто все. И думалось только об удовольствии вступить в Москву, устроиться на удобных квартирах на зиму и заняться победами другого рода. Таков уж характер французского солдата: от сражений — к любви, от любви — к сражению». В европейских столицах, которые занимали французы, их ждали подобострастный прием и удобные квартиры, балы и праздники в их честь. В Москве все выглядело совершенно иначе. «Мы были очень удивлены, не видя никого, хотя бы какая-нибудь дамочка послушала нашу полковую музыку, наигрывавшую мотив «Победа наша». Мы не знали решительно, чему приписать эту полную тишину: этакий славный город — и вдруг молчаливый, угрюмый, пустой! Слышен был только шум наших шагов, барабанов и музыки», — писал сержант Бургонь.

Войдя в Кремль и расположившись в одном из дворцов, Наполеон с тревогой обнаружил, что большая часть деревянного города запылала. Первые пожары французы пытались тушить, часто делая это вместе с немногими оставшимися москвичами. Однако вскоре стало ясно, что огненный смерч охватил Китай-город и приближается к Кремлю. Наполеон вынужден был спасаться бегством. Он перебрался в Петровский дворец. Говорят, что, покинув Кремль пешком, он заблудился в районе Арбата, едва не сгорел и с большим трудом смог добраться до Москвы-реки, где и переправился на другой берег в районе Ваганьковского кладбища.

Москва продолжала пылать. Французы оставили попытки потушить огонь и лишь наблюдали за тем, как сгорают их планы на спокойную уютную зимовку.

Пожар начал стихать лишь к утру 6 сентября. Тогда Наполеон вернулся в Кремль. Начались поиски поджигателей. Древнюю русскую столицу Наполеон покинул 9 октября, поняв бесперспективность надежд на мирные переговоры с Александром I.

Пожар в Москве выгнал французов и обеспечил победу в войне

Несколько дней город пребывал в состоянии дикого, оголтелого карнавала. Дым, погибель, на улицах валяются обглоданные собаками трупы, а рядом пылает пунш в огромных серебряных чашах. На Никитской открыт французский театр, на площадях дребезжат расстроенные рояли, вкруг них солдаты жгут костры из драгоценной мебели и картин в золотых рамах, гребут руками варенье из бочек, пляшут канкан мародеры, наряженные в драгоценные платья бояр и боярынь, священников и городовых…

Армия деморализуется на глазах. Император впал в прострацию, много ест, читает романы либо просто валяется на кушетке, глядя в потолок. На помощь русским патриотам приходят стягивающиеся к городу казаки, все чаще похмельные французы становятся жертвами их нападений.

А тут еще и погода начала портиться. Тоскующий Наполеон своротил крест с колокольни Ивана Великого, отдал приказ о взрыве Кремля (по крайней мере, крепости — есть мнение, что соборы он не минировал, а звонницу обрушила ударная волна) и распорядился отступать.

И вот, наконец, французы выходят из города. Все знают Первую Градскую больницу на Ленинском проспекте? Так вот: прямо на нынешнем тротуаре, у ворот больницы сидит в седле бывший триумфатор с хмурой миной. А мимо изливаются неряшливым строем похмельные руины Великой армии, навьюченные тюками трофейной пользы. В описаниях добычи через запятую следуют напиханные как попало меха, сахар, чай, книги, картины и артистки московского театра.

Наполеон, стало быть, стоит на Ленинском проспекте, ровно на том месте, где в 1591 году была отбита последняя татарская атака. А один из раненых русских офицеров, о котором французы благородно заботились все дни оккупации, смотрит на него из окна больницы: «Нельзя было не заметить, что войска нехотя бормотали, а не кричали ему: «Vive l’Empereur!».

Уже на подступах к Можайску французы поняли, что хватили лишнего трофея, и бросали под колеса вязнущих в осенней грязи повозок драгоценные ковры и книги. Дальнейшая судьба артисток театра туманна.

Наконец, последняя трогательная история, связанная с исходом неприятеля. Один из оккупантов, 18-летний итальянец Ферри, находившийся в самых лучших отношениях с хозяевами занимаемого им дома, отбился от своих. Попросил проводить его переулками из Сущёва к Кремлю, где был объявлен сбор его отряда — на окраинных улицах уже хозяйничали казаки. Кучер Иван, бывший с этим Ферри в отличных приятельских отношениях, охотно вызвался в провожатые. Но на берегу Неглинки, у нынешнего Цветного бульвара, Ивана начинают посещать недобрые раздумья: «Иду сзади его, да и думаю: что это я врага-то своего сберегаю? — а рука-то с дубинкой так вот и поднимается, чтоб шарахнуть в ухо-то, да прямо в Трубу! Да уж видно Бог его миловал: жалко что-то все было».

Так простые человеческие отношения оказались выше патриотического пафоса. Так милостивые оказались сильнее свирепых. И так — ну, лично для меня — истинными героями тех дней видятся не только грозные москорецкие Нептуны и поджигатели, а простые горожане, отцы семейств, в самые опасные дни отправлявшиеся на вылазки в поисках пропитания для своих детей. Таким не ставят памятники, но нам ничто не мешает поднять бокалы за их тихое мужество.

Из воспоминаний французов о пожаре Москвы

А теперь давайте обратимся к письменным источникам, то есть посмотрим, как «московский пожар» описывали французы, находящиеся в то время в столице России. Вот что, например, записал в своих дневниках лейтенант наполеоновской армии Шарль Артуа.

В тот день неяркое солнце освещало Москву золотистым светом. Вдруг вспыхнуло второе солнце, чуть выше истинного, причем настолько ярко, что ослепило мне глаза, а Полю Берже, отдыхающему на балконе опалило даже лицо. Наш дом и кровля начали дымиться, так что пришлось их заливать водой. В других усадьбах, которые оказались ближе к «ложному солнцу», начались пожары…

Фото из открытых источников

Через неделю, после вспыхнувшего второго солнца, Поль писал, что у всех солдат и офицеров стали выпадать волосы, люди и лошади оказались больны и немощны, поэтому решение командования покинуть Москву было всеми воспринято с огромным облегчением. И отступление Поль описал очень своеобразно. Из его записей следует, что французские солдаты страдали не только от российских морозов и набегов партизан, в первую очередь — от какой-то непонятной болезни, которую они подхватили в Москве. Люди не могли есть, покрывались гнойниками и язвами, отчего ежедневно умирали сотнями, да и лошади слабели и падали. Сам Артуа вернулся во Францию инвалидом, подал в отставку и вскоре умер от «русской заразы» в возрасте всего тридцати двух лет. По данным московского издания «Русские и Наполеон Бонапарт» (1814 год) французы за свое сорокадневное пребывание в Москве потеряли более тридцати тысяч человек, то есть столько же, сколько при Бородино. С чего бы это?..

Кстати, Наполеон, судя по всему, находясь в каменном здании во время появления «второго солнца», не получил сильной дозы радиации, однако и он умер в заточении на острове Святой Елены не своей смертью, а якобы от отравления мышьяком, однако симптомы лучевой болезни очень схожи с таким отравлением.

Граф де Сегюр в своих мемуарах также пишет, что его офицеры видели «второе солнце», от которого каменные здания вспыхивали как свечки, поэтому от Москвы в считанные минуты остались груды развалин. И среди них бродили мужчины, женщины и дети, словно слепые призраки, большинство в обгоревших одеждах и с черными лицами. Два офицера, пишет граф, в тот день находились в кремлевском здании, они видели, как в небе вспыхнул необычный свет, который потом охватил дворцы, отчего они начали рассыпаться, как карточные домики. Шар, по донесениям офицеров со всех сторон, вспыхнул над дворцом князя Трубецкого…

Москву подожгли французы

В том, что именно французы подожгли Москву был уверен весь русский бомонд, включая и императора Александра Первого. А кто же еще, если не захватчики?

Между тем, Наполеон чуть сам не сгинул от пожара. Разместившись сначала в Кремле, он сутки спустя спасался оттуда бегством по чудом найденному подземелью, а далее его отряд был вынужден пройти еще и через горящие окрестности. Новым местом расположения стал Петровский путевой дворец, находившийся тогда за пределами Москвы.

О виновности французов судят и потому, что сам французский император и его военачальники сначала выдвинули обвинения своим солдатам, из-за холодов вынужденных разжигать костры посреди улиц и дворов, вблизи построек.

Но вскоре стали приходить донесения, что в нескольких районах города были замечены поджигатели, а часть из них даже была схвачена и казнена.

Стоит отметить, что именно пожар по большей части вынудил войска Наполеона оставить непригодную для проживания Москву, а сами французы пострадали от огненной стихии весьма изрядно и никак не меньше коренных жителей.

Специально поджигать только-только захваченный город, даже толком не пограбив его, им не имело никакого смысла.

Судьба раненых

Бесчинство французов в Москве

Раненые, поступившие в Москву после Бородинского сражения, были перенаправлены в Ярославль. О «тысячах сгоревших раненых» есть единственное упоминание генерала Ермолова: «душу разрывали стоны раненых, оставляемых на милость неприятеля». Однако вошедшие следом французы в городе раненых в сколь-нибудь значительном количестве, равно как и жителей города, не обнаружили. Описание пустого города, лишённого жизни, имеются во множестве в каждом из воспоминаний французов.

«Дорога, по которой мы шли, была так пустынна, что мы не только ни одного москвича, но даже и французского солдата не встретили. В этой торжественной тишине и полном одиночестве не слышно было ни звука, ни возгласа; руководил нами один страх, увеличившийся еще более при виде густого дыма, высоким столбом поднимавшегося в центре города.» — Лабом.

«В обширном военном госпитале мы нашли очень немного больных, которых и перевели в другой, меньший, устроенный при институте для сирот военных. <…> Русские, покидая Москву, увезли всех детей обоего пола старше 7 лет, так что осталось всего небольшое число детей меньшего возраста Их поместили в особом отделении, а больницу приготовили для французских больных, которых нельзя было перевезти Выбрали это убежище в надежде, что казаки скорее его пощадят, если бы армии пришлось внезапно покинуть Москву.» — начальник медицинской службы армии Наполеона Доминик-Жан Ларрей. (Dominique-Jean Larrey).

«Вступив в Москву, я разослал своих лейтенантов с несколькими солдатами по соседним улицам, чтобы раздобыть провизии. Они нашли все двери запертыми и забаррикадированными. Пришлось их взломать В одну минуту все было разграблено! То же самое происходило и в других частях города.» — капитан Антуан Огюстэн Флавьен Пьон де Лош.

Кто поджег Москву?

Историки до сих пор спорят, кто же поджег Москву в сентябре 1812 года? Однако если копнуть глубже, то на поверку выходит, что в нем не была заинтересована ни одна сторона конфликта, он никак не мог произойти стихийно, да и вообще это был не пожар как таковой.

Все версии пожара Москвы политизированы, а потому истину тут найти очень трудно, однако ясно, что ни Наполеону, ни России это было не нужно.

Может, все-таки случайность? Однако удивляет то, что пожары в Москве случались и раньше, да еще какие, но чтобы в результате этого было разрушено 75 процентов построек и погибли десятки тысяч людей – это просто немыслимо! Например, в 1737 году свирепствовал такой пожар, который охватил весь центр столицы и был соизмерим с трагедией 1812 года. Но погибло тогда всего девяносто человек, а в сентябре 1812 года «пожар» поглотил порядка тридцати тысяч французов, не говоря уже о русских, не успевших эвакуироваться из столицы.

И отчего очевидцы описывают этот пожар весьма странно? Особенно странными выглядят люди, находящиеся в это время в Москве, которые оказались в состоянии какого-то шока, когда французам было уже не до русских солдат, а последним – не до вчерашних врагов и завоевателей? Люди бродили по столице России словно сомнамбулы – отчего это вдруг?

Фото из открытых источников

Наконец, Москва в начале девятнадцатого века была уже далеко не деревянной. Каким же образом обычный пожар стер с лица земли буквально до основания три четверти каменных построек? Даже Кремль был полностью разрушен. Не спасли его от пожара, как это ни странно, ни огромнейшие рвы, ни широкие площади, отделявшие кремлевские стены от окружающих городских построек. Рвы в тридцать метров шириной и тринадцать метров глубиной были так завалены обломками «пожара», что их потом даже не стали восстанавливать.

И хотя это все списали потом на французов, которые якобы взорвали Москву, но у тех просто не было ни боеприпасов, ни реальной возможности сделать это, причем практически мгновенно. Кстати, Наполеон, находящийся в это время в Кремле, сам еле-еле спасся, и только благодаря тому, что обнаружился подземный ход из Кремля через Москву-реку.

Фото из открытых источников

Если сопоставить все разрозненные данные, свидетельства и воспоминания очевидцев, то складывается картина, что в тот роковой сентябрьский день в Москве была взорвана атомная бомба. Это подтверждает и распределение фонового уровня радиации в столице, он красноречивее всяких слов указывает на следы применения ядерного оружия. По этим следам можно четко определить эпицентр взрыва и рассеивание его радиоактивных продуктов, что вполне соответствует описаниям свидетелей того «пожара».

Восстановление Москвы после пожара 1812 года

После нанесенных разрушений столицу пришлось восстанавливать больше 20 лет.

Император Александр I в 1813 году, в феврале, учредил для этого специальную комиссию, которая была упразднена только через 30 лет. Возглавил ее Ф. Ростопчин. За архитектуру отвечал О. Бове, за инженерную часть – Е. Челиев.

В 1813-14 г.г. провели реконструкцию Красной площади. Здесь восстановили разрушенные башни и стены. В 1821-22 г.г. возле них, в память о победе над французами, разбили Александровский сад. В соответствии с новым планом, Кремль должно было окружить кольцо площадей, одна из которых – Болотная.

Многих домовладельцев пожар разорил: после него произошел передел московских земель в массовом масштабе. Например, участки, находившиеся на Маросейке, стали собственностью купцов. Чтобы помочь пострадавшим, создали комиссию для рассмотрения прошений от тех, кто разорился во время неприятельского нашествия.

Жилищный фонд Москвы практически полностью восстановили к началу 1816 г. Во время реконструкции был сформирован специфический московский классицизм. Специалистами отмечается особая пластичность архитектурных форм вновь выстроенных особняков.

Многие улицы, среди которых и Садовое кольцо, расширились. Из-за нехватки средств и стройматериалов продолжали возводиться деревянные дома. Некоторые из таких зданий, имеющих ампирный декор, сохранились по сей день.

Московский пожар описан во множестве литературных произведений, например, в «Войне и мире» Л. Н. Толстого.

Москва, 1812 год, пожар — Что это было?!

Слон ел траву, Наполеон лорнетировал русскую столицу, стоя у касс музея «Бородинская панорама», коварный Кутузов обходил его филевскими огородами, Ростопчин пускал дым в глаза, русские патриоты пили водку стаканами и выламывали из плетней суковатые дубины народного гнева, брат Мусью пил ведрами шампанское и терял последние остатки совести, а поручик Ржевский тем временем… Ну, это мы и так все знаем: не даром, нет, не даром. Знаем также, что Москва сгорела, и что бусурмане потом об этом пожалели, а мы построили еще одну такую же — ибо нам что пожар, что золотуха, все способствует премного к украшенью.

На самом же деле события 1812 года волшебны и непостижимы. Умом опыт восемьсот двенадцатого года не измерить, зато его можно почувствовать, взглянув глазами непосредственных участников приключений. И у нас есть такая возможность, благо многие из них оставили воспоминания, записанные ясно, живо и краеведчески достоверно. Свидетелем выступит сама Москва: вот эта улица, вот этот дом, а вот слова потерпевших, привязанные к реальным адресам нашего бывалого города.

Например, все знают памятник Тимирязеву у Никитских ворот. Этим летом, в рамках бюджетного мордования Тверского бульвара, была временно разобрана лестница, обращенная к площади. Под ней открылась кирпичная кладка стены дома, стоявшего здесь еще в XVIII веке, и остатки кирпичных арок уличного крыльца.

А теперь представьте себе это крыльцо, 1 сентября 1812 года. Город уже опустел, французы близко. По улице движется последний небольшой отряд отступающей русской армии. На крыльце стоит мальчишка, который спустя несколько десятилетий будет вспоминать: «От них отделился один пеший и, подошедши, спросил: «Нет ли у вас квасу?». Отец сказал, что нет. «Так дайте хотя бы воды — генералу хочется пить». Тогда отец вынес воды в ковше. Когда генерал напился, вся свита тронулась к Тверским воротам. Ясно помню лицо генерала: оно было белое, полное, круглое. Вернувшегося отца я спросил: «Кто это такие?», и он мне сказал, что это Кутузов».

Понимаете, какое дело? Был просто так памятник, а теперь у его подножья можно вешать бронзовую доску: «На сем месте отступающий Кутузов тщетно испрошал допожарного квасу».

— во-первых, величайший хаос, в который оказался погружен великий город.

— во-вторых, конечно, величайший пожар, одно из самых монументальных бедствий в истории.

— в-третьих, величайший в истории облом, в художественном плане сравнимый разве с переходом Остапа Бендера через польскую границу.

Так не доставайся никому…

В Москву Наполеон вошёл с армией в 110 тысяч человек. За время пребывания в городе от пожара, болезней и действий партизан он лишился 30 тысяч.

Французы грабят имущество москвичей

Бонапарт был вынужден начать отступление. 20 октября озлобленный Наполеон издал приказ, повелевавший разрушить Москву. По его распоряжению 22 и 23 октября должны быть преданы огню магазины с водкой, казармы и публичные учреждения, правда, кроме дома для детского приюта. Не правда ли, очень гуманно…

Наполеон распорядился предать огню все дворцы Кремля. «Ружья разбить в щепу, разместить порох под всеми башнями Кремля…».

В.В. Верещагин. Поджигатели. Расстрел в Кремле

Страшное стечение обстоятельств

Есть мнение, что пожар в Москве 1812 — это действительно страшное стечение всех обстоятельств. Первыми очагами возгораний могли стать складские помещения, которые по приказу подожгли люди генерал-губернатора. Очевидцы также свидетельствовали, что собственные лавки с продовольствием спалили сами купцы. Сжигали следы своих преступлений мародёры, причём не только захватчики-французы, но и местные бандиты, и дезертиры русской армии.

При этом, возвращаясь к Фёдору Ростопчину, нужно упомянуть и ещё один важный факт: летом 1812 года градоначальник выпустил в Москве множество патриотических агит-листовок, а затем призвал особенно активных москвичей собраться накануне входа французских войск, чтобы вместе защитить Москву. Граф Ростопчин в условленное место так и не явился, но его действия страшно взволновали народ и спровоцировали драки, грабежи, разрушения кабаков и лавок. Когда же распалённый народ собрался у дома градоначальника, Ростопчин произнес пламенную речь с крыльца, обвинил в измене перед яростной толпой случайного молодого человека — только за то, что тот перевёл для самого себя письмо и речь Наполеона из зарубежной газеты. Пока разъяренные люди расправлялись с юношей, граф вышел с заднего крыльца и покинул Москву. «Я поджёг дух народа, — позже говорил он, — а этим страшным огнем легко зажечь множество факелов».

Граф Ростопчин выступает перед собравшимися, обвиняя Верещагина, купеческого сына в распространении наполеоновских прокламаций

Ядерный взрыв в начале XIX века?

Кстати, все эти дневники и мемуары французов хорошо известны, однако историки выбирают из них только то, что соответствует общепринятой доктрине о пожаре Москвы 1812 года. Например, наиболее распространена версия о том, что Москву сожгли сами русские по приказу Кутузова, а исполнителем стал генерал-губернатор Москвы граф Ростопчин, хотя он в свое время недвусмысленно написал, что такое кощунственное обвинение в его адрес, как и в адрес Кутузова, это бред сивой кобылы.

Фото из открытых источников

Все говорит о том, что в то время над Москвой была взорвана атомная бомба. Световое излучение от нее сожгло все каменные постройки столицы того времени, а люди, находящиеся в городе, просто получили смертельную дозу радиации, отчего французская армия и понесла такие колоссальные потери. Но откуда в начале девятнадцатого века взялось атомное оружие?

Есть две версии, одна фантастичнее другой. По первой из них, удар по французам был нанесен криптоцивилизацией — «великими древними», населяющими подземную Русь. Возможно, именно по этой причине Кутузов оставил Москву, хотя под Бородином русская армия практически выиграла сражение. Выходит, что руководство России знало о готовящемся ядерном ударе, то есть пожертвовало строениями Москвы ради спасения родины. Действительно, как повел бы себя Наполеон, если бы не было этого «пожара», не известно…

Фото из открытых источников

По второй версии, до Москвы в то время донеслись отголоски будущего ядерного взрыва. Есть такое мнение, что часть энергии от него перемещается во времени. Тогда получается, что Москву еще ждет мощнейшая ядерная атака, которая зацепит хвостом и наполеоновскую армию 1812 года, тем самым сорвав победу Бонапарта над Россией. Но тут что-то много нестыковок, например, непонятным остается решение Кутузова оставить Москву, словно он или сам обладал даром предвидения, или опирался на предупреждение какого-то ясновидящего. И то, и другое маловероятно. Скажем так, эта версия более мистическая и потому более неправдоподобная. Хотя в этой жизни возможно и не такое (см. также загадки в истории), и атомная бомба вполне может прилететь даже из параллельного мира…

Ясно лишь одно, что Москва в 1812 году сгорела не от поджогов каких-то диверсантов, а от ядерного удара, как понятно и то, что официальная историческая наука никогда этого не признает…

Восстановление

Дом Василия Пушкина (Старая Басманная, 36), один из немногих сохранившихся деревянных ампирных домов 1810-х-1820-х гг.

Пожар разорил многих домовладельцев, и в первые послепожарные годы произошел массовый передел московских земель. Так, все участки на Маросейке перешли в руки купечества (Сытин).

В феврале 1813 император Александр учредил «Комиссию для строения в Москве» (упразднена в 1843). Первый генплан Вильяма Гесте (1813) был отклонен как не соответствующий духу города; второй, коллективно составленный, план был утвержден только в 1817. Пожар способствовал расширению улиц, в том числе прокладке Садового кольца. В восстановлении города участвовали архитекторы: Осип Бове, Доменико Жилярди, Афанасий Григорьев и др. В связи с нехваткой денег и строительных материалов, многие дома по-прежнему отстраивались в дереве, имитируя ампирный декор; такие послепожарные дома сохранились на Старой Басманной (дом Василия Пушкина), Малой Молчановке (Музей Лермонтова) и в Денежном переулке. Знамениты слова в комедии Грибоедова «Горе от ума»: «Пожар способствовал ей много к украшенью».

Московский пожар изображён во многих литературных произведениях, от «Дон Жуана» Байрона до «Войны и мира» Льва Толстого.

Из воспоминаний няни Герцена

Одним из «очевидцев» пожара стал А. И. Герцен. Так как ему не исполнилось тогда и года, в своих воспоминаниях писатель приводит рассказ няни о том, что происходило в городе. После того как загорелся их дом, семья Герценов решила отправиться к знакомым, Голохвастовым. Все вместе, господа и прислуга, вышли на Тверской бульвар и здесь увидели, что начали гореть деревья. Когда дошли до нужного дома, огонь уже вырывался из всех его окон.

Кроме пожара, будучи преследуемой и другими опасностями (это были пьяные солдаты, которые стремились завладеть деньгами и отобрать последнюю лошадь или тулуп), семья со всеми детьми и домочадцами пыталась найти новое убежище. Голодные и совсем измученные люди добрели до какого-то уцелевшего дома и остались отдыхать в нем. Однако не прошло и часа, как с улицы послышались крики о том, что и это здание уже охватил огонь.

Оцените статью
Рейтинг автора
5
Материал подготовил
Илья Коршунов
Наш эксперт
Написано статей
134
Добавить комментарий